Ветр «под присмотром» человека не только «гоняет стаи туч», но и крутит крылья установленных на его дороги мельниц; жар из страхолюдной разрушительной мощности превращается в спокойный близкий пенаты, обогревающий, содержащий и борющийся людей. Так, мощам притяжения, какие неласково препятствовали исконной грезе человека летать по духу, подобно грифам, была противопоставлена не личная мускульная мочь, помноженная на упрямство, а «завербованные» на службу законы аэродинамики и т.п. Направляя силы природы к достижению собственных целей по принципу «разделяй и властвуй», человек противопоставил ей ту самую «хитрость разума», о которой писал Гегель ( имевший, впрочем, в виду разум трансцендентальный, играющий людьми так же, как они играют силами природы, позволяющий им истощать друг друга в столкновениях, ведущих к предустановленному отнюдь не ими результату ) 22. В итоге сих «хитростей» натура, не «уступая» людской воле ни одного из уложений собственного существования, все же повинуется публикам, начинает предназначаться общим целям. распаханная земля рожает уже не рандомные растения, а нарошно подвернутые злаки;
жар из страхолюдной разрушительной мощности
Ветр «под присмотром» человека не только «гоняет стаи туч», но и крутит крылья установленных на его дороги мельниц; жар из страхолюдной разрушительной мощности превращается в спокойный близкий пенаты, обогревающий, содержащий и борющийся людей. Так, мощам притяжения, какие неласково препятствовали исконной грезе человека летать по духу, подобно грифам, была противопоставлена не личная мускульная мочь, помноженная на упрямство, а «завербованные» на службу законы аэродинамики и т.п. Направляя силы природы к достижению собственных целей по принципу «разделяй и властвуй», человек противопоставил ей ту самую «хитрость разума», о которой писал Гегель ( имевший, впрочем, в виду разум трансцендентальный, играющий людьми так же, как они играют силами природы, позволяющий им истощать друг друга в столкновениях, ведущих к предустановленному отнюдь не ими результату ) 22. В итоге сих «хитростей» натура, не «уступая» людской воле ни одного из уложений собственного существования, все же повинуется публикам, начинает предназначаться общим целям. распаханная земля рожает уже не рандомные растения, а нарошно подвернутые злаки;